Энергия с запада на восток, вычисления с востока на запад: какую цену уйгуры платят за цифровой порядок Китая, Асие Уйгур — 1 октября 2026

Пекин называет Уйгурский регион «стратегической базой энергетической и ресурсной безопасности»

Четырнадцатого сентября, накануне Форума цифровой экономики Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) 2026 года [анг], министры и высокопоставленные чиновники собрались за закрытыми дверями [кит] в Урумчи, столице китайского Уйгурского региона. Официально встреча была посвящена цифровой инфраструктуре, промышленной трансформации, искусственному интеллекту, управлению данными и их экономической ценности. Сам форум проходил под девизом «Развивать взаимосвязанность данных ШОС, формировать будущее с помощью ИИ».

Урумчи был выбран не случайно: китайские власти пытаются превратить Уйгурский регион в сухопутные ворота, через которые цифровая инфраструктура Китая, его вычислительные мощности, системы обработки данных и технические стандарты смогут транслироваться в Центральную Азию и далее на евразийский рынок. В то же время форум в Урумчи помогает Пекину изменить восприятие региона: за пределами Китая его связывают прежде всего с массовой слежкой и грубыми нарушениями прав человека, тогда как китайские власти стремятся представить его витриной инноваций, открытости и процветания.

Эта стратегия опирается и на энергетический потенциал региона. Пекин давно рассматривал Уйгурский регион как источник нефти, газа, угля и электроэнергии для остальной части Китая. Теперь территории отводится новая роль — поставщика огромных вычислительных мощностей, необходимых для развития искусственного интеллекта. Новая цифровая экономика фактически надстраивается над прежней сырьевой моделью.

Уйгурам предлагается заплатить за эту трансформацию — экономически, политически, социально и физически. Их земля предоставляет территории, уголь, газ, электроэнергию, а теперь всё чаще и вычислительные мощности, тогда как сами уйгуры практически не могут влиять ни на реализацию этих проектов, ни на распределение доходов, ни на использование своих данных. То, что Пекин преподносит как технологическое развитие, может лишь усилить эксплуатацию ресурсов и контроль над населением — в том числе за счёт организуемого государством перемещения рабочей силы, утраты традиционных источников дохода, связанных с землёй, промышленного загрязнения и повсеместной цифровой слежки.

Цифровые технологии на родине уйгуров уже использовались для контроля за передвижениями, общением, религиозными практиками и повседневной жизнью. Но на форуме об этом и о связанных с этим страданиях не говорили. Вместо этого чиновники представляли цифровую трансформацию региона как путь к модернизации.

От деклараций — к работающим механизмам

По информации Национального управления данных Китая [кит], на закрытой встрече 14 сентября собрались представители стран — членов ШОС и других государств-партнёров. Девять стран ШОС — Беларусь, Китай, Иран, Казахстан, Кыргызстан, Пакистан, Россия, Таджикистан и Узбекистан — согласовали Министерское заявление ШОС по цифровой экономике на 2026 год.

Участники также подготовили «Перечень приоритетных направлений и намерений по сотрудничеству в сфере цифровой экономики ШОС на 2026–2027 годы» (上合组织数字经济领域重点合作事项和意向清单). В документ вошло около 20 инициатив более чем в десяти сферах, включая цифровую инфраструктуру, сельское хозяйство, промышленность, энергетику, транспорт и логистику, предупреждение чрезвычайных ситуаций, образование, здравоохранение и подготовку кадров.

Однако важнее самой декларации — сложившаяся вокруг форума постоянная система сотрудничества. После первого Форума цифровой экономики ШОС, прошедшего в Тяньцзине в 2025 году, заработала специальная платформа [кит]: каждый месяц там обсуждают новые события, раз в квартал — проекты, а каждые полгода проходят двусторонние и многосторонние консультации. Иными словами, китайские технологии, стандарты и услуги системно увязываются с государственной политикой и инфраструктурными потребностями стран ШОС.

В приёме заявок [кит] на проекты 2026 года особое внимание уделялось сотрудничеству в сферах 5G, облачных вычислений, центров обработки данных, трансграничных кабельных сетей, искусственного интеллекта, цифровой идентификации, умных городов и цифрового госуправления, трансграничной передачи данных и технологий защиты данных. На августовском брифинге власти сообщили, что в подборку успешных проектов за 2025 год [кит] вошли китайско-узбекский «цифровой и интеллектуальный порт», китайско-российское доверенное пространство данных для торговли, китайско-пакистанская платформа автомобильного финансирования на основе данных, а также китайская поддержка создания биржи данных в Астане, Казахстан. Китайские и казахстанские железнодорожные организации также объединяют информационные системы и проводят предварительную проверку грузовых документов для перевозок по Транскаспийскому маршруту.

Почему Урумчи?

На августовском брифинге китайские чиновники отмечали [кит], что в Уйгурском регионе действует 19 международных пунктов пропуска, три региональных международных телекоммуникационных узла и 28 трансграничных оптоволоконных линий, ведущих в Центральную Азию. Власти также добиваются создания в регионе узла прямого подключения к национальной магистральной интернет-сети и полноценного международного телекоммуникационного шлюза.

Однако планы властей не ограничиваются развитием сетевой инфраструктуры. Региональные чиновники заявляют о создании крупных вычислительных кластеров в Урумчи и его окрестностях — сначала с десятками тысяч, а в дальнейшем с сотнями тысяч ускорителей. Заявленная цель — превратить город в вычислительный центр для рынков Центральной Азии и других стран Евразии и наладить экспорт вычислительных мощностей и токенов для систем искусственного интеллекта.

Кроме того, власти планируют создать региональный альянс по продвижению цифровых стандартов. Предполагается регулярно проводить техническое обучение и сближать системы сертификации, чтобы китайские стандарты стали «приоритетным ориентиром» для инфраструктурных проектов в Центральной Азии. От таких стандартов зависит, кто контролирует данные, как взаимодействуют информационные системы и какой доступ получает государство к центрам обработки данных, системам цифровой идентификации, инфраструктуре умных городов и государственным базам данных.

Исследователи давно рассматривают ШОС как одну из площадок, где Китай и Россия продвигают ориентированную на государственный контроль концепцию «интернет-суверенитета». В одном из научных исследований китайской стратегии в сфере кибернорм [анг, pdf, 283 КБ] ШОС описывается как площадка для продвижения норм, отдающих приоритет государственному контролю, информационной безопасности и стабильности политических режимов — нередко в ущерб прозрачности, подотчётности и правам человека. Поэтому согласование цифровых правил и стандартов — это не только экономическая координация, но и попытка повлиять на то, как будет устроено цифровое управление в регионе.

На чём работает китайская ИИ-инфраструктура

Искусственный интеллект кажется нематериальным, но за ним стоит вполне физическая инфраструктура. Модели обучаются и работают в дата-центрах с энергоёмкими процессорами, подключёнными к электросетям и системам охлаждения. Международное энергетическое агентство формулирует это прямо [анг]: «без энергии нет ИИ». По его оценке, обычный дата-центр для задач ИИ потребляет столько же электричества, сколько 100 тысяч домохозяйств, а крупнейшие строящиеся объекты могут потреблять в 20 раз больше. К 2030 году мировое энергопотребление дата-центров, как ожидается, вырастет более чем в два раза по сравнению с 2024 годом — прежде всего из-за развития ИИ.

Цифровая стратегия Китая опирается на уже знакомую систему освоения ресурсов. На протяжении десятилетий газ, электроэнергия и уголь поступали из западных внутренних районов страны в промышленные центры на востоке. С 2023 года председатель China Mobile Ян Цзе публично призывает [кит] расширять хранение и обработку данных, а также обучение моделей и рендеринг в западных регионах Китая, перенося туда часть нагрузки с востока.

Программа «Данные с востока — вычисления на западе» [кит] переносит часть вычислительных задач в западные регионы, где земля и электроэнергия используются для обслуживания спроса в других частях страны. В Уйгурском регионе к газопроводам, добыче угля и экспорту электроэнергии теперь добавляются дата-центры и кластеры ИИ.

Пекин называет Уйгурский регион «национальной стратегической базой энергетической и ресурсной безопасности» [анг]. По официальным данным, в 2025 году производство первичных энергоресурсов в регионе составило 510 миллионов тонн условного топлива, а установленная мощность объектов новой энергетики превысила 170 миллионов киловатт. Электроэнергия из региона поставляется более чем в 20 административных единиц провинциального уровня; примерно треть этих поставок власти относят к «зелёной» энергетике. Местные чиновники также рассчитывают [кит], что регион станет базой для «зелёных вычислений», и планируют экспортировать в Центральную Азию вычислительные мощности и ИИ-токены — единицы данных, которые обрабатывают языковые модели.

С политической точки зрения статус национальной «стратегической базы безопасности» означает, что ресурсы Уйгурского региона включаются в более широкую повестку государственной безопасности Пекина. Решения об использовании земли, добыче полезных ископаемых, передаче электроэнергии и строительстве вычислительной инфраструктуры принимаются и, скорее всего, будут приниматься централизованно — государством и крупными корпорациями. Уйгуры — которые и без того практически лишены возможности участвовать в принятии политических решений — утрачивают последние независимые механизмы, позволяющие оспаривать изъятие земель, экологический ущерб или распределение доходов. В результате энергетическая эксплуатация и цифровой контроль усиливают друг друга: первая обеспечивает государство ресурсами, второй расширяет возможности контроля территории и населения.

Шахты, промышленные парки, линии электропередачи, а также ветровые и солнечные электростанции требуют земли, а в засушливом регионе — также и дефицитной воды. В условиях, когда сельское хозяйство и скотоводство перестраиваются под государственные проекты, всё больше уйгуров утрачивают экономическую независимость, связанную с землёй, они вынуждены разлучаться с семьями, менять работу, в том числе по принуждению властей.

Публичные данные не позволяют точно установить, сколько именно уйгуров были переселены из-за строительства энергетической и вычислительной инфраструктуры. Однако в январе 2026 года [анг] эксперты ООН по правам человека предупредили, что государственные программы трудового перемещения уйгуров связаны с принуждением и могут приводить к насильственному переселению людей. Исследователи из Университета Шеффилд-Халлам проследили [анг], как принудительный труд уйгуров используется на разных этапах цепочки производства солнечных панелей — от добычи кварца и производства поликремния на угольной энергии до изготовления солнечных модулей.

Маркировка дата-центра как «зелёного» сама по себе ещё не означает, что вся цепочка поставок экологична, а работников не принуждают к труду. Исследование региональных центров тяжёлой промышленности [анг] выявило серьёзное загрязнение воздуха твёрдыми частицами, хотя влияние дата-центров ИИ отдельно не изучалось и последствия для здоровья уйгуров не оценивались.

Цифровая витрина на фоне системы слежки

Образ Урумчи как центра безопасного и открытого цифрового будущего контрастирует с тем, как цифровые технологии используются в регионе.

Именно здесь китайские власти создали одну из самых крупных в мире систем технологического контроля над населением. Как показало расследование Human Rights Watch [анг], Интегрированная платформа совместных операций собирала сведения о людях и отмечала тех, кто подлежал проверке, — на основании рутинных действий: религиозных практик, семейных связей, использования телефона или общения с другими людьми. Под подозрением оказывались даже те, кто просто строго следует закону.

В докладе Управления ООН по правам человека за 2022 год [анг, pdf, 1133 КБ] также говорится о масштабной слежке и серьёзных ограничениях права на частную жизнь, свободы передвижения и выражения мнений. Авторы доклада пришли к выводу, что масштабы произвольных и дискриминационных задержаний уйгуров и связанных с ними нарушений могут подпадать под определение международных преступлений, в частности преступлений против человечности.

На форуме ШОС практически не обсуждались защита частной жизни, независимый контроль, алгоритмическая дискриминация, ответственность за злоупотребления, вовлечённость гражданского общества и меры защиты от государственной слежки. Обсуждение «управления данными» было сосредоточено прежде всего на их экономическом использовании, интеграции рынков, согласовании стандартов и упрощении трансграничного обмена данными.

Полный список проектов пока не опубликован, поэтому оценить возможные последствия каждого из них для прав человека невозможно. Среди направлений сотрудничества — умные города, цифровое государство, цифровая идентификация, наборы данных для ИИ и платформы государственных услуг. Такие системы могут одновременно расширять доступ к услугам и возможности государства контролировать население. Имеющиеся данные не позволяют утверждать, что проекты форума предусматривают экспорт систем слежки, которые использовались против уйгуров.

Вопрос не в том, способна ли цифровая инфраструктура приносить экономическую пользу. Способна. Важно другое: по чьим правилам она будет работать, кто получит доступ к данным и кто защитит людей, если технологии обратят против тех, кому они якобы должны служить. Для ответа на эти вопросы нужна прозрачность — а её как раз не хватает.

Форум как политический театр

Речи китайских чиновников о политическом значении форума в Уйгурском регионе отличались необычной прямотой. На августовской пресс-конференции высокопоставленный региональный чиновник назвал мероприятие «важной политической задачей» в рамках национальной стратегии и заявил, что форум должен продемонстрировать социальную стабильность, экономическое развитие, единство и благополучие населения.

Таким образом, на форуме решались сразу две задачи: практическая — связь китайской вычислительной инфраструктуры, систем данных и технических стандартов с соседними странами, и политическая — смена дискуссий о репрессиях рассказом о технологиях и процветании. Урумчи стал не просто территорией, где проводится форум, но частью самого послания. Пекин представил регион, где цифровые технологии используются для классификации, слежки и наказания уйгуров, как доказательство того, что китайская модель цифрового развития достойна доверия за пределами страны.

Превращение Уйгурского региона в евразийский цифровой узел одновременно расширяет политическое влияние Китая — как на инфраструктуру и данные, так и на международное восприятие того, что происходит с уйгурами.

Без прозрачности и оценки рисков для прав человека ни правительства, ни общество не смогут разобраться, какие компании и технологии участвуют в проектах, как именно будут передаваться данные и к каким нарушениям это может привести. Организаторы форума обещают, что цифровое сотрудничество поможет сократить технологический разрыв. Но без прозрачности и независимого контроля вместе с технологиями через границы может распространяться и сама модель цифрового контроля.

Асие Уйгур (Асие Абдулахад) — уйгурская писательница и обозревательница, пишет об уйгурском обществе, культуре и правах человека, а также об управлении, языке и идентичности в Уйгурском регионе.

Английский оригинал этой статьи был впервые опубликован на сайте Global Voices. Этот перевод на русский язык (Анастасия Пестова) был впервые опубликован на сайте Global Voices по-русски.

Опубликовано под лицензией Creative Commons «Атрибуция» 3.0 Непортированная (CC BY 3.0). Иллюстрация опущена.

Этот материал входит в октябрьскую спецсерию Global Voices Spotlight 2026 года «Большие технологии и авторитаризм» [анг]. В ней Global Voices рассказывает о том, как крупные технологические компании помогают авторитарным правительствам и практикам — или, напротив, препятствуют им, — и как их решения сказываются на странах Глобального Юга. Вы можете поддержать нашу работу пожертвованием [анг].

---

Если не указано иное, оригинальные тексты и переводы, подготовленные Left Renewal Blog Collective, публикуются на условиях лицензии Creative Commons «С указанием авторства — Некоммерческая — На тех же условиях» 4.0. Републикуемые и переводные материалы остаются под действием лицензии и условий их первоначальной публикации.